Риски карнавала

Итак, это случилось. Мы с сыном заболели в канун его Дня рождения. Теперь, когда неделя жизни в коннекте с градусником уже позади, можно пофилософствовать, попытаться проанализировать, сделать выводы… Короче, поумничать. Почему мы, не применявшие жаропонижающее в течение трех лет, израсходовали на этот раз за двое суток две трети пузырька? Кому интересно – читайте дальше.

Вступление. ОБЩЕЕ.

Вопросом “А почему именно сегодня?” мы задались вместе с мамой мальчика Б., друга моего сына, в день, когда наутро после классной елки вслед за нашими двумя “полегло” еще шесть ребят из 1-го “Ц”. Это были следующие восемь за предыдущими, выпавшими из учебного процесса с середины декабря. Свалил всех банальный, но как оказалось, чрезвычайно мощный и упрямый вирус – традиционный атрибут новогодних торжеств в детских учреждениях младших возрастных групп. Так в очередной раз накрылись и наши планы по празднованию ребенкиного личного Нового года: по не менее традиционному сценарию заболел не только он, но и практически все из потенциальных гостей.

Понятно, что ничего сверхъестественного и необъяснимого не произошло. Большое количество детей и сладостей, малое – свежего воздуха и физической активности, повышенный эмоциональный фон (первый класс и так нелегкое время, а тут скопом еще и контрольные, и выступления на праздничных отчетных концертах) и как следствие – уровень подавляющего работу иммунной системы гормона кортизола… И вот уже любой вирус “усваивается” практически без сопротивления. Мы с коллегами по несчастью – родителями других заболевших – быстро сопоставили факты. Первые ребята начали выбывать из строя на предыдущей неделе. В последовавший понедельник утром остававшиеся здоровыми первоклашки резвились на школьной елке. Там скорее всего и состоялась раздача вирусной инфекции. Гулять на улицу до среды практически не выходили, так как в отведенное на прогулку в продленке время репетировали школьный спектакль, да и погода не благоприятствовала. В среду вечером дети выше всех похвал отыграли спектакль (опять кортизол!), наелись сладостей (инсулин), набесились до мокрых волос на первом “дискаче” (адреналин). Этот гормональный компот сработал как красное знамя для клеток вируса, с которыми уже пару дней боролись организмы ребят, и наутро родительский чат с неумолимой регулярностью стал попискивать сообщениями об очередном заболевшем. Симптомы, что неудивительно, были схожими. В других классах было не лучше.

Удивляет другое. Почему совпадение факторов, аналогичных выше описанным, но уже в середине-конце весны подобных эпидемий не вызывает? Не потому ли, что весной в этом списке все же не достает общего знаменателя? КАРНАВАЛА.

А вот сейчас зарулю в занудную теорию.

Мы же с вами в курсе, что череда шумных народных гуляний в христианских странах наступает на исходе зимы, а декабрь – традиционное время поста?..

…Но не про богословие речь, а про то, что если христианство наделило пост смыслом чисто духовным, то еще раньше, в эпоху язычества, посты не только уже были, но и смысла имели не меньше. Просто смысл этот был “ближе к телу”.

Наши далекие предки на протяжении веков были вынуждены жить в соответствии с циклами природы. Небо, возможно, и было голубее, но день в конце декабря – точно так же короток, как и сейчас. И продлить его, не имея электричества, было сложно. Поэтому традиционно в декабре люди вставали позже, ложились раньше, спали больше, а ели и двигались меньше. Ночами не шумели, на корпоративы не ходили, шампанское не пили. Все коллективные мероприятия, вроде катания по озеру на коньках, происходили при свете дня и на открытом воздухе, а по нему из вирусов передается разве что ветрянка (и то не на морозе), но никак не грипп.

О чем это я? Об общих местах, не более того. О том, что насылающая эпидемии в конце года природа как бы расставляет все по местам: отправляет нас по домам, выключает громкую музыку, включает свет ночника, вручает детей в объятия матерям, а уставших матерей – мужьям.

А история о том, почему из двух моих детей обычно болеет только один, причем один и тот же, – уже совершенно частная.

Самая суть. ЧАСТНОЕ.

…И началась она, пожалуй, еще в момент его рождения, к которому за предыдущие сутки я вымоталась морально и физически так, что затем не могла уснуть еще весь день, до полуночи. К полуночи, поняв, что расслабиться теперь не светит в ближайшие пару десятков лет, я переложила новорожденного из кроватки в свою постель и не дыша смотрела, как он спит, и слушала в немом восхищении и тревоге его дыхание, разглядывала прозрачные веки, ушки и пальчики… В моем понимании тогда произошло что-то сверхъестественное.

Затем начался трабл с ГВ, и послеродовая депрессия, и прочие обидные мороки современных матерей, у которых, в отличие от предков, “есть стиральные машины и подгузники”, но нет, о Боги поисковиков и автоматизированных сборщиков запросов, опыта поколений. Его рожденные в СССР умудрились растерять за короткий век культов личностей и технологий. По мере взрастания моего первенца рос и мой груз ответственности, помноженный на врожденный перфекционизм (мальчик его блестяще унаследовал, над чем и работаем), но от этого, увы, никак не росла самооценка.

Сегодня Роберт – большой уже мальчик, и с рождения очень большая умница. Он обладает какими-то недоступными мне способностями, в частности, феноменальной сонастройкой с моим эмоциональным состоянием. Психологам и мамам со стажем я никакую Америку не открою, а прочим законченным материалистам и так давно неинтересно. В общем, далее пишу в надежде, что однажды мой взрослый мальчик прочтет это и поймет, почему с 9 лет я перестала собирать всю семью в День его рождения.

Неладное, точнее, непостижимое я стала замечать, когда мы начали переезжать с квартиры на квартиру с регулярностью смены модных сезонов. Каждый раз на новом месте сын болел. Сутки или двое, с экстремально высокой температурой и полным отсутствием других симптомов. Это происходило с его 11 месяцев и вплоть до 5 лет. Ни в младенчестве, ни потом, когда он уже был вполне разумным человеком, с которым можно было договориться на двух языках, ни на одном из них он не выражал ни малейшего беспокойства по поводу переезда. Но зато всегда суетилась и очень расстраивалась из-за этого я. Вплоть до момента, когда была вынуждена взять в свою кровать градусник и ребенка, лечь и ночь напролет слушать его дыхание, чтобы вовремя расслышать повышение температуры выше относительно безопасных показателей (да, я определяю это на слух!). Когда на цифровом термометре одна за другой начинают меняются цифры после запятой у отметки 39 других причин для беспокойства волшебным образом не остается.

Сын “лечил” мои сомнения и душевные метания во всех наших ссорах с его отцом: если выяснение отношений затягивалось на пару дней, на третий мы забывали, что делили, и объединялись в дежурствах с термометром.

Сын устраивал мне разгрузку, когда я убивалась на неудачной “престижной” работе. Смалодушничав, я не ушла оттуда в первый же день, когда поняла, в какой гадюшник попала, – и уже на третьей неделе с облегчением осталась дома в обнимку с мальчиком, у которого столбик градусника с 38,5 упал до 37 за то время, пока я по телефону сообщала руководству (на языке, которого мой сын не понимает!), что по меньшей мере на неделю у меня больничный лист типа Б.

Дети (на этот раз оба) вынуждали меня расставлять приоритеты, когда я открыла свой массажный салон. Меня загрызала совесть в первые полгода, когда я работала вечерами – и отнимала себя у детей, а когда была с детьми – отнимала себя у салона. Салон показывал нулевую динамику, а дети поочередно и почти постоянно в течение полугода болели. Но… на этой работе за три года я прошла длительный курс детокс-массажа, научилась пить воду, есть сладкое без сахара и печеньки без муки, слушать собственное дыхание и наконец – свой внутренний голос… Постепенно осознала как наличие меня у меня, так и связь своего эмоционального дисбаланса с болезнями детей. И увлекшись, заметила качественное изменение нашей жизни, только когда семейный врач попросил привести дочь на осмотр – “Показать, как выросла”. К тому моменту исполнилось уже полтора года с тех пор, как она была на приеме в последний раз. Болеть перестали и мы с Робертом. Исключением остались лишь дни его рождения…

На этом фото мальчику Р. едва исполнилось 6. В тот раз нам удалось собрать друзей и родных, зажечь и задуть свечи на торте, спеть днерожденную песенку из “Гены и Чебурашки”. Через два дня мы отправились на Рождественский базарчик в Старую Ригу. Гуляли, позировали фотографу… Температура у сына поднялась сразу по возвращении домой и пришла в норму, как обычно, на следующий день.

Со сценариями мега-праздников по случаю дней рождения детей с участием несметного количества друзей и полным составом родни я начала носиться, как Микки-маус с яйцами в советской игрушке “Электроника-24”, с трех лет сына. При этом, будучи уже дважды мамой, ежегодно выгорала к этому нашему с ним дню совершенно под корень и в глубине души (лет с 5 я понимала это уже вполне отчетливо) мечтала отнюдь не о сосисках на костре в Рижском зоопарке или бассейнах с шариками в “Ситикидс”-е, и уж тем более не о толпе гостей… А о том, чтобы, как в ту первую ночь, залезть под одеяло вместе с ребенком в темной комнате, взять в свою ладонь маленькую теплую руку, и слушать, как он дышит, и смотреть, как шевелятся его веки во сне, вдыхать его запах и чувствовать его тепло. Эту возможность он неизменно предоставлял мне с 3 до 8 лет каждую последнюю неделю декабря, за исключением одного-единственного раза.

Тогда, за неделю до 7-летия нашей совместной с сыном жизни, мы сообщили всем родным и знакомым, что в этом году не будем отмечать ДР мальчика Р., загрузили свою легковушку и отправились в дальнюю страну, где в горах и снегах отметили и не-свое Рождество, и наш День рождения. Да, я закинула в чемодан жаропонижающее на всякий случай. Но я не сомневалась, что оно не понадобится.

А как же пост?

А соблюдение поста, как оказывается, является не обязательным для путешественников.

Теорию я не гуглила, но мне представляется очевидным, что во время путешествий происходит некое расширение сознания и духовный рост, которые запускают в теле невидимые процессы, способные противостоять любым вирусам и прочим диструктивным программам. Так или иначе, ибупрофен тогда остался на дне чемодана.

Один комментарий

Оставить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

*